| Главная | Театр | Кино | ТВ | Форум | Энциклопедия | Звук | Фото | Пресса | Истории от Д.Н. |
|
|||||||||||
| |||||||||||
| Написано: 05 Feb 2010 22:44 | ||
|
Участник Отсутствует |
Сообщений: 134 Дата регистрации: Jul 2009 |
|
  |
Нагиев стремительно и бесповоротно набирал популярность в Питере. Его постоянно приглашали на дискотеки и презентации. Провозгласив себя секс-символом города на Неве, Дима «шинковал капусту», пользуясь любой возможностью. Почему он таскал за собой нашу команду, я не знаю. Быть может, мы были недорогим сопровождением его выступлений. И все действие концерта ставилось на контрасте исполнителей. Я объездил с ним половину ночных клубов в городе, и, чем больше было выступлений, тем выше становились мои гонорары. За неделю я зарабатывал столько, сколько за три месяца не мог получить, работая сторожем. Но строительный объект не бросал, может, из-за того, что мне нравилось сидеть в ночной тишине и писать стихи и музыку, и никто не мешал мне этим заниматься. А вдохновение получал из грязного и вонючего вагончика с трамвайными печками и от постоянных посетителей ночного проспекта. А может быть, мне нравилась разносторонность моей жизни.
В свободный от службы вечер, я выходил на сцену, и на меня смотрели сотни любопытных глаз. После вечера я оставлял свои автографы смазливым посетительницам ночного заведения. А на следующий вечер я сидел на стройплощадке, никому не известный и ненужный человек этого города, и строчил свои пасквили. И меня все устраивало. На одном из выступлений Дмитрий посоветовал снять клип на песню «Первый снег» и пообещал, что крутанет ее в программе «Осторожно, модерн». «Почему бы нет», - подумал я, и клип был снят за один день моим знакомым институтским приятелем, который работал на телевидении и снимал концертные программы. Сюжет был незамысловатым, но интересным. В течение всей песни я должен был подниматься по лестнице на последний этаж старого дома, и, открывая дверь на чердак, оказывался снова на первом этаже. Творение было черно-белым, но, на мой взгляд, оно получилось достаточно стильным. Я раскидал кассеты по музыкальным каналам, и клип, периодически, стали показывать по телевизору. Но Дмитрий так его и не взял в свою программу «Осторожно, модерн», наверное, из-за мрачности сюжета. Ведь его программа была веселой, а клип был грустным и не подходил по формату передачи. Однажды после очередного концерта в клубе ко мне подошел пожилой мужчина, лет шестидесяти, и представился режиссером музыкальной программы на шестого канала. - Слушаю Вас внимательно, - с достоинством произнес я. - Я хочу для Вас снять видеоклип. – Он достал дорогие сигареты и закурил. - На какую песню? – поинтересовался я. - Вчера вечером я купил Вашу последнюю кассету и там есть неплохая песенка про мертвецов, которые лежат в склепе и смердят. - Да, есть такая песня, но это, далеко, не последний мой альбом, - хвастался я. - Значит, я отстал от жизни, - сказал он. - Вообще, это песня не о трупах, а о воскрешении после смерти, - объяснил я. - Да, мне это не важно, интересен сюжет. - Как Вы это видите? И он вдохновенно стал рассказывать сценарий: - Камера бродит по старому, заброшенному подземелью. Стены, заросшие мхом, тяжелые ступени старой лестницы, готовые вот-вот обвалиться. Она проходит сквозь непонятные зрителю лабиринты и натыкается на вас, мертвецов, которые встают из гроба и начинают петь вашу песню. - Значит, мертвец – это буду я. - Ну да, мы Вас загримируем под труп. Все будет очень достоверно и интересно. - Что мне это будет стоить? – интересовался я. - Ничего, только Ваше участие. - А зачем вам это нужно? - Мне интересна песня и сюжет, - продолжал уговаривать меня режиссер. - Хорошо, я согласен. Когда съемка? - На следующей неделе. Мы пожали друг другу руки и договорились созвониться. Мне всегда были интересны съемки клипов и концертов. Это давало мне возможность оценить себя и свое творчество со стороны. Я никогда не нравился себе в клипах, вечно у меня был испуганный и тупой взгляд. Создавалось впечатление, что певец получил пыльным мешком по голове и, от такого конфуза, с горя, запел. Честно признаться, не фотогеничная внешность. Ну, другой не было, а сниматься в клипах хотелось. В назначенное время я подъехал в киностудию «Ленфильм» на Каменоостровский проспект. Меня встретил тот же режиссер и мило поприветствовал будущего главного героя сюжета о загробном мире. - У меня все готово, как твое настроение? - спросил он меня. - Нормально. - Ты клавиши взял? - Какие клавиши? – удивленно спросил я. - Я что тебе не говорил, что по сюжету ты должен будешь вставать из гроба с инструментом? - С клавишами? – удивился я. – Вы когда-нибудь видели, чтобы покойника в гроб клали с клавишами?! - Нет, не видел. Но это же клип. Хорошо, у нас до вечера есть время. Мы сейчас тебя загримируем, а потом заедем к тебе домой и возьмем то, что нам нужно, - скомандовал он. Мне ничего не оставалось делать, как принять это безумное предложение. Мы пошли в гримерку, где нас уже ждал специалист по трупному макияжу. Девушка умело нанесла на мое лицо и руки грим черно-синего цвета. Закрасили веки глаз серым кремом. И вид у меня получился достаточно убедительным для трупа годовой давности. Мне оставалось только научиться смердеть. Я посмотрел на себя в зеркало - жуткое зрелище. Режиссер, оценивая «макияж», сказал гримеру: - Что-то нужно сделать с губами, они у него слишком свеженькие. - Я нанесу ему пленку с рельефом. - Давай, сделай это, - скомандовал он. И через несколько минут мои губы превратились в потрескавшиеся и изглоданные опарышами куски мяса. Грим был наложен толстым слоем, и поэтому чувствовал я себя отвратительно. Лицо зудело и чесалось. - Собираемся и едем всей съемочной группой за клавишами к тебе домой, - продолжал командовать режиссер. Вся аппаратура была упакована и готова к работе. Мы сели в микроавтобус и поехали. Мне было интересно, как люди будут реагировать на мой внешний вид при виде такого «уебища». Когда автобус останавливался на светофоре и стоял в одном ряду с другими автомашинами, я высовывался в окно и подмигивал, улыбаясь водителям. Надо было видеть ужас на их лицах! Они широко открывали глаза и показывали на меня пальцем. По дороге это меня как-то забавляло. Но я сидел и думал, как я с такой внешностью зайду в подъезд за инструментом. Не дай бог, встретить соседей! Так, впрочем, оно и вышло. Когда я стоял и ждал лифт, в парадной я наткнулся на пожилую соседку с нашего этажа. Она посмотрела и долго ничего не могла сказать, таращась на меня. Любопытство брало свое, и она еле произнесла свой вопрос: - Гриша, что у Вас с лицом? Мне не хотелось ей рассказывать всю историю про сюжет клипа, поэтому я соврал: - Заболел я что-то, и очень сильно. Она отошла от меня на один шаг. - Что же это за болезнь такая? – интересовалась она. - Пока врачи не могут определить. - Да-а, - растянула она. – На проказу похожа. Я по телевизору видела такое. - Может быть, - продолжал издеваться я. Лифт к этому времени спустился на первый этаж. - Вы едете? – спросил я. - Нет, пожалуй, я поднимусь пешочком, - сказала она, косясь на меня. После того, как инструмент был упакован и доставлен в автобус, мы двинулись на место проведения съемки. Это было в Павловске. Старый заброшенный замок под странным названием Б.И.П. вид у этого сооружения был действительно впечатляющим. Причудливые арки, разбитые фрески и полуразрушенные башни замка навевали мистическое настроение будущего клипа. Когда был выставлен свет, оператор зажег дымовые шашки, которые затянули все внутреннее пространство замка дымом. Кадры клипа должны были быть фантастическими: ночь, свет, дым и мертвец, поющий песни. - Здесь нужна обнаженная натура, - закричал оператор Дима. - Какая еще натура? – спросил режиссер. - Голая женщина, она смотрелась бы в этой бутафории великолепно. Вы только представьте себе. - Нет, нет! Это уже будет другая история и другой сюжет, - командовал режиссер. Они начали спорить о проекции кадра и построении сюжета. Мне было все равно, что будут снимать. Единственное желание, которое не покидало меня, – быстрее смыть этот грим. Режиссер не стал менять сюжет и настоял на своем сценарии. Оператор, в отместку, подошел ко мне и сказал: - Хочешь, я сниму для тебя свою версию этого клипа? - Расскажи, - поинтересовался я. - У тебя в песне есть слова: «грех», «время» и «вечность». - И как ты это понимаешь? - Я не буду тебе рассказывать сюжет, давай я завтра возьму камеру и сниму, если ты не против. - Нет, я не против, только грима больше накладывать не хочу . - Никакого грима. - Договорились. - Завтра съемка, - сказал оператор и пошел снимать внутренний интерьер замка. Версию режиссера мы отсняли за три часа и закончили в два ночи. Они поехали монтировать материал, чтобы успеть к завтрашнему выходу программы. Клип, действительно, получился неплохим. Лицо трупа очень удачно вписалось в мрачные интерьеры замка, и я понял, что уродов мне играть гораздо легче, чем симпатичных и романтических героев. Роли вампиров и вурдалаков были моим настоящим призванием. На следующий день я опять отправился на съемку. У «Ленфильма» меня ждала машина со съемочной группой и главными героинями сюжета. - Познакомься, это Аня и Юля. Они будут сниматься у тебя в клипе, - сказал оператор Дима. - Расскажи сюжет, что мы будем делать, - сказал я. - Все очень просто. Молодой монах-отшельник бродит по своей келье и поет песню под соблазнения двух очаровательных, обнаженных женщин. - И чем все это кончается? Надеюсь не групповухой? У меня жена ревнивая, учти, пожалуйста, – вставил я. - Ты знаешь, я концовку еще не придумал, но пока будем снимать, она сама проявится. - Ну что ж, сюжет мне нравится, только по «ящику» могут не показать. - Куда они денутся, покажут, - оптимистично сказал оператор. Мы сели в машину и поехали в тот же Павловск, творить эротико-религиозный бестселлер. Первые кадры мы отсняли на натуре в Павловском парке. По сюжету девушки должны были бежать по поляне и на ходу скидывать с себя одежды, а потом, обнаженными, забегать в келью к монаху и начинать соблазнения, легко поддающегося на это, отшельника. Главная роль, конечно же, досталась мне. Девушки были без комплексов, поэтому выполняли все команды оператора Димы беспрекословно. Съемочная группа залегла в кусты, раздались команды оператора: - Мотор! Пошли! Девчонки бежали и, на ходу, скидывали одежды. Этот прогон мне очень понравился. Они сделали все правильно и точно, и, когда модели предстали перед нами в костюмах Евы, из-за поворота, гордо чеканя шаг, вышла рота солдат. Никто не ожидал такого поворота событий. Военные, как по команде, повернули головы и дружно и тяжело вздохнули: «Ого!». Нашим натурщицам некуда было деваться, и они стали закрывать руками свои прелести. Солдаты ничего не могли понять: почему на поляне, где даже нет водоема, они наткнулись на двух обнаженных женщин? Воины не видели нашу съемочную группу, потому что мы сидели в кустах и не попадали в их поле зрения. Рота слегка замедлила шаг, и в вооруженных силах началась легкая смута. Сержант, который был старшим среди них, понял, что может случиться непоправимое, дал громкую команду: - Рота! Бегом, марш! И бойцы, нехотя, стали набирать скорость, косясь на нашу полянку. Жаль, что эта сцена не вошла в клип, это было бы живое дополнение к сюжету. Все то, что мы отсняли, получилось не очень интересным. Когда я посмотрел этот, еще не смонтированный, материал, то у меня создалось впечатление, что снимали не музыкальный клип, а дешевую немецкую эротику шестидесятых годов. Неумелые ракурсы, откровенные съемки натурщиц и, незавуалированная ничем, обнаженка. И, главное, герой, пялящийся на голые задницы, ничем не похож на монаха-отшельника. Отстой полнейший! Хотя я получился очень даже фактурно, по сравнению с голыми задницами. - Знаешь, Дима, мне кажется ты очень хороший оператор и сценарист, но мне бы не хотелось портить свою репутацию этой хуйней, которую ты отснял, - я старался быть, как можно вежливей. - Григорий. Ты не кипятись. Когда я смонтирую, это будет круто, - успокаивал меня оператор. - Здесь не может быть круто. Какой бы я кадр ни взял в клипе, везде я и жопа или жопа и я. Иногда это разбавляется либо сиськами, либо бритыми лобками девиц. И ты считаешь, что из этого может получиться классный клип? - Я уверен, что может. - Это не клип, а пособие для онанистов, не больше. Если песня о Боге или божественном проявлении, то это не значит, что на соске женщины должна ползать букашка в крапинку, то есть божья коровка. И это твой показ божественности в видеоряде, что ли? Я тебя очень прошу, отдай мне эту кассету и не делай глупостей, а то ты надолго потеряешь свою репутацию высококлассного оператора. Дмитрий тяжело вздохнул, достал кассету из видеомагнитофона и отдал ее мне со словами: - Извини, что отнял у тебя столько времени. - Ничего, в следующий раз буду читать сценарии. Я никогда не был пуританином, по отношению к своему творчеству, но у меня, как я считаю, есть вкус. Я люблю эротику и, отчасти, порнографию, но всему свое время и место. И мне бы очень не хотелось видеть свое лицо и голую жопу девки вместе, потому что на экране зритель бы не понял, кто из них поет: я или задница натурщицы. Это же безвкусица полная и абсурд. Хотели, как лучше, а получилось, как всегда. Хорошо, что этот клип не попался на экраны телевизоров. Так, закончилась моя эпопея с видеоклипами на песни группы «Трубный зов». Конечно, многие музыканты вкладывали в этот процесс большие деньги, но у меня их не было и спонсоров я, к сожалению, тоже не знал. Да и кому это было бы интересно, вкладывать деньги в некоммерческий проект. Сейчас постоянное засилье молодых исполнительниц с красивыми мордашками. И, порой оценивая их дорогие видеоклипы, изумляешься талантам этих девушек. Наверное, правильно говорят: «Если хочешь быть звездой, поработай-ка …». |
|
| Написано: 05 Feb 2010 22:45 Последняя правка: ШаманыМы | ||
|
Участник Отсутствует |
Сообщений: 134 Дата регистрации: Jul 2009 |
|
|
|
Я продолжал штурмовать питерские ночные клубы, это доставляло мне наибольшее удовольствие, за это мне платили деньги. Иногда Нагиев брал меня на свои выступления, но чаще я сам находил себе сцену и отрабатывал свои «кровные». В Питере уже не осталось клубов, в которых бы я не пел, поэтому нужно было срочно осваивать область, да и гонорары были там повыше.
За полгода я сколотил себе состав музыкантов и обзавелся телефонами, подрабатывающих на этом поприще девушек-стриптизерш, которые за небольшую плату могли красиво раздеться на сцене. В хорошем шоу девушек должно быть больше, чем костюмов – этому принципу я следовал всегда. Директора клубов требовали от неизвестных групп, хотя бы какое-то шоу, дабы привлечь зрителей в свое заведение. И мне пришлось подчиниться закону ночных заведений Питера, таская за собой стриптизерш. * * * Я перестал писать религиозные песни, и в моем творчестве появился легкий атеистический оттенок. Я чувствовал, как освобождаюсь от тяжеленного груза, который давил на меня десять лет. Наконец-то я стал получать настоящую творческую свободу. Если ты не сидел в тюрьме, ты никогда не познаешь, что такое воля. Любой человек может получить свободу, если познает, что он в тюрьме. Самое главное, осознать это в себе, почувствовать сырой запах казематов и звон цепей, освободиться и открыть скрипучую дверь и вырваться из неволи. Мне кажется, что это первостепенная задача каждого человека, нужно только поставить ее перед собой и почувствовать себя взаперти. Я не говорю о религии, можно взять, например, долг или совесть – это такие же стены, которые нам не дают свободно вздохнуть. А любовь? Разве это не золотая клетка, в которой нам приходится находиться, хотя приятных аспектов там больше, чем в религии или морали общества, в котором вы живете. Это все кирпичики одной большой стены, за которой находится та самая свобода, о которой так много пишут, но никогда не находят или не пытаются найти. Я почувствовал, как стали вырастать крылья, когда избавился от таких ненужных вещей, как религия, совесть, мораль, любовь, брак, деньги. Это не значит, что я стал одноклеточным существом без принципов. Но, в одночасье, я собрал весь хлам со своего чердака и отнес на помойку и обрел какую-то неимоверную легкость в своей душе. Может быть, об этом говорил Иисус, когда проповедовал свободу израильскому народу, может быть, об этом писал в своих сутрах Будда, может быть, об этом пел Кришна в Бхагавадгите. Что они имели в виду под заманчивым словом «свобода»? Взлететь на крыльях судьбы и оставить этот мир со всеми его комплексами и недостатками на произвол. Скинуть этот тяжкий крест, который ты тащил на протяжении всей своей жизни. Причем с каждым днем он становился все тяжелее и тяжелее. «Какого черта, – спросите себя вы, - вам это нужно?» Конечно же, не нужно. Но отличительная черта состоит в том, что я это понял, а вы, уважаемые, до сих пор не можете понять, зачем тащить в гору тяжеленный груз, который вам совершенно не нужен. Мне гораздо проще подниматься налегке, чем вам. Так расстегните лямки и скиньте его, и все у вас получиться. Это не Нагорная проповедь, это, всего лишь, добрый совет бывшего узника концлагерей, который способен был перевоспитать себя сам, без чье-либо помощи. Без запретов и религий, морали и долга, любви и ненависти. Наверное, правильно сказал Э.Хемингуэй: «Самое главное в этой жизни – не быть свиньей». Но поверьте, очень трудно не стать свиньей, если у вас за плечами такая тяжеленная ноша. Я, наверное, скажу проще и примитивней, но зато это будет самый правильный и верный закон: «А не пошло бы все это на хуй». Поймите это всем благоразумием и, я думаю, то, что написано выше, даст вам почву для размышлений и не ввергнет вас в пучину безумия и глупости, которая так прижилась в этом мире. А как бы хотелось познать изначальную девственность и чистоту этого мира. * * * Работа в клубах мне начала надоедать. Заведения были разные, но публика, как мне казалось, была везде одинаковой, может быть, это особенность всех ночных клубов Питера. Денег я заработал достаточно, чтобы жить, не думая о хлебе насущном. И мне захотелось записать какой-нибудь интересный и, ни на что не похожий, музыкальный проект. Этот альбом должен стать не просто очередным проектом группы «Трубный зов», а суперальбом с привлечением известных артистов города на Неве. Первую кандидатуру я нашел без особого труда. Это должен быть секс-символ Питера Дмитрий Нагиев . А вот со вторым исполнителем я долго размышлял. Сначала я хотел пригласить Сергея Роста, но это бы получился «Осторожно модерн запел». Потом Аллочку Довлатову, но в ней, на тот момент, было столько дешевого пафоса, что я оставил эту идею в покое. Наконец, остановился на красивой актрисе кино Анне Самохиной . Я слышал, что, благодаря своему мужу, она открыла ресторан «Граф Суворов». Это то, что мне было нужно. Известный и непобежденный в диско-битвах мальчик-трансформер, человек и параход Дмитрий Нагиев с сексуально-обворожительной Анной Самохиной в новом проекте группы «Трубный зов» - «Полет в никуда». Звучала вся «кала-баха» неплохо. Это должна быть сенсация года в музыкальном шоу-бизнесе Петербурга. Окрыленный своей идеей, я в тот же день позвонил Дмитрию Нагиеву : - Привет, Дима, это Григорий, со своим новым безумством. Ты не хотел бы спеть в моем новом проекте с Анной Самохиной ? - С Анечкой? – он сказал это с таким настроением, как будто я предложил ему переспать с Венерой Милосской. - Да, с этой актрисой из ресторана «Граф Суворов». - А при чем здесь ресторан, она что в нем поет? – интересовался Дмитрий. - Нет, ты что не слышал, она открыла ресторан напротив «Гостиного двора». - Да? – удивился он. – Я вот на свой скромный гонорар пирожковую не могу открыть, а люди рестораны открывают. «Интересно, как бы это звучало: пирожковая имени Дмитрия Нагиева ? – подумал я. – И чтобы вы так жили, как прибедняетесь.» - Ну, ты как, согласен? - А что петь-то надо? - Я напишу вам песни, и тебе с Анной только нужно их спеть, вот и все. Стиль «техно денс». - А Аня согласна петь со мной? - Конечно, кто откажется от такого предложения попеть с секс- символом. Я нагло ему соврал, потому что Самохина еще и не подозревала, с кем ей придется связаться в ближайшее время. Следующим вечером я отправился в ресторан «Граф Суворов» делать официальное предложение актрисе театра и кино Анне Самохиной . Будущая исполнительница моих песен встретила меня в гостиной ресторана приветливой улыбкой и провела в подсобное помещение, типа склада пищевых продуктов. Села на стул, закинув ногу на ногу, по подобию Шерон Стоун из фильма «Основной инстинкт». - Слушаю Вас, Григорий, - важно и размеренно сказала она. - Я хочу записать музыкальный альбом с участием Дмитрия Нагиева и вас. - С Димочкой? Ой, как это пикантно! - Я вижу, что Вы уже согласны, - прокомментировал я - Почти. Только, что мне это будет стоить? - Вам, ровным счетом ничего. - Вы имеете в виду, что я ничего не заработаю? - Может, и заработаете. - Григорий, мне нужно конкретное, деловое предложение. Я замялся и не знал, что ей сказать. Удивительные люди актеры, они еще не знают, что петь и как, а думают про деньги. Может быть, так и надо делать, но я в тот момент про гонорары даже и не думал, мне просто был интересен сам альбом и участие в нем известных актеров, и работа с ними. Я рассказал ей о проценте с продажи кассет, и после этого Анна согласилась участвовать в проекте. Песни у меня все были написаны для альбома «Полет в никуда», оставалось найти студию и аранжировщика. Я позвонил Александру Гребенщикову, с которым мы записывали мюзикл «Евангелие от ученика» и предложил ему работу. - Это будет полная хуйня, - сказал мне Саня. - Почему? – удивился я. - Я более, чем уверен, что ни Нагиев , ни Самохина не умеют петь. А этот доморощенный ди-джей вообще раздражает меня своими эфирами и глупостью, которую он несет по радио. - Саня, я не спрашиваю твое мнение, мне нужно сделать аранжировки моих песен. - Я не могу, у меня в квартире идет ремонт. - Да, к черту ремонт! Это будет классный альбом, - уговаривал я, - Даже могу помочь тебе с ремонтом. На следующий день я отправился к Гребенщикову отдирать от стен старый кафель на кухне, а в это время Александр сидел и клепал аранжировки песен. Что делать! Я жертвовал своим временем ради высокого искусства. За три дня были сделаны две песни. От первой Дмитрий наотрез отказался, и мы стали записывать дуэтную композицию «Прости». Мне удалось написать незамысловатый любовный стишок для музыки, и Самохина с Нагиевым с большим удовольствием приехали на студию «MRecords» для записи. Студию мне тоже удалось найти. Все мечтали заработать на этом альбоме баснословные «барыши», кроме меня. Звукорежиссер студии Сергей Муравьев составил со мной легкий, в произвольной форме договор, при котором я должен буду ему с продажи альбома отдать пятьдесят процентов прибыли. Поэтому к концу договорных отношений все проценты были разобраны артистами, аранжировщиками и студией. Мне не осталось ни четвертинки процента, но я по этому поводу не переживал. Зачем мне было делить шкуру не убитого медведя, да и «кимоно- то было херовато», я понял это позже. После первого дня записи Гребенщиков сидел за пультом, схватившись за голову. - Что случилось, маэстро? – спросил я его. - Это полный пиздец, они вообще не умеют петь! И, самое главное, эти люди не понимают этого. - Саша, у них в стране есть большая слава, и их знают все. И мне не важны их вокальные данные. - Да, черт возьми, послушай, что они здесь записали! Ты что, хочешь эту дрянь выпускать в свет? Все будут плеваться от такого вокала.- С этими словами он включил фонограмму. Я услышал «удивительную, чудную» песню. Любительством это назвать было нельзя. Ни одна нота не была спета правильно. Все шло «по соседям». - А ты куда смотрел, когда они все это пели? Что не мог сказать им? – ругался я. - Да я им пару раз сделал замечание, но Нагиев и Самохина посчитали, что все круто. Пропели на «отебись» и уехали, - жалобно сказал Гребенщиков. - Саша, нам нужно из этого что-то сделать. Может, ты в компьютере отредактируешь их партию? - Я не знаю, конечно, попробую, но это полный «абзац». Гребенщиков взял запись и поехал домой работать. Он просидел две ночи за компьютером и выдал гениальную партию наших вокалистов, при этом поверх их вокала, в припевах, наложил свой голос, и получилось все очень достойно. - Ты можешь представить, что я на нотном стане их по четвертям раскладывал! Заебался ужасно. У него, действительно, были красные глаза и очень усталый вид. - Если они все песни нам так будут петь, я, наверное, с ума сойду от такой записи, - жаловался он. - Послушай, а что, если дать им пару уроков вокала? Ты же училище им. Мусоргского закончил. Может тогда все пойдет быстрее. Гребенщиков призадумался и сказал: - Я не люблю работать с непрофессионалами. Очень жалею, что подписался на все это. - Ты просто молодец, из дерьма сделал конфетку. На следующий день песня была в эфире «Радио модерн», ее крутили все ди-джеи радиостанции. Нагиев и Самохина , окрыленные таким сумасшедшим успехом, решили собрать совет в ресторане «Граф Суворов». Анна легкой рукой накрыла стол, пригласив к себе Нагиева и меня. - Ну, что будем делать, господа? – спросила она. - Во-первых, за чей счет этот банкет? – спросил Нагиев . - Ну, не за твой, это уж точно, - ответила Самохина . Я тихо сидел и жевал салат, под названьем «Шереметьев». - Уважаемые участники проекта «Полет в никуда», нам нужно раскрутить этот альбом, и все зависит от вас, - начал я. - При ваших возможностях мы сможем это сделать. - Я беру на себя радиостанцию и прокрутку песен в эфире «Радио модерн», - сказал Нагиев . - У меня есть связи на телевидении, и часть программ осветят это событие, - хвасталась Самохина . - Ну раз так, у нас с вами все круто. Мы продолжаем заниматься аранжировками. - Григорий, ваша группа называется «Трубный зов», если мне не изменяет память? – спросила Анна. - Да, именно так, Ваша память Вам не изменила. - Мне не нравится это название. И я хочу, чтобы Вы его изменили. Все это не очень хорошо звучит. - Почему? – удивленно спросил я. - Вы можете себе представить: Анна Самохина и «Трубный зов»? Я сделал паузу и попытался осмыслить эту нелепость. - Наверное, уже представил и не вижу в этом ничего особенного, - сказал я. - Я вам придумала другое название. - Интересно какое? – спросил я. - Ваша группа будет называться «Ибо». - Что? – я чуть не подавился салатом. - Самохина и группа «Ибо» в супер-проекте «Полет в никуда»! – Нагиев перестал есть суп и начал смеяться, комментируя эту глупость, - « Самохина в полете с Ибо в никуда!» - Нет, извините меня, Анна, - начал я, - но я, при всем уважении к Вашему творчеству, не буду менять у себя ни пол, ни характер, ни фамилию, ни имя свое и, тем более, название группы. Так как этому названию уже более двадцати лет. - Ну, Григорий, как хотите. Я же хотела, как лучше. - Огромное спасибо за предложение. Мы продолжали обсуждать проект и прибыль с него. Дмитрий и Анна приложили все свои усилия для раскрутки альбома. Мы давали интервью на радио и на телевидении почти во всех рейтинговых программах. Но в этот проект нужно было вкладывать большие деньги. У меня их не было. А у известных артистов они были, но меценатством они заниматься не хотели. И, как говорится, из ничего и вышло ничего. Хотя проект «Полет в никуда» мне нравился, там было много свежих, ни на что не похожих, идей. Учитывая наши с Гребенщиковым старания, вокальные партии были достойными. Александр в конце работы предложил мне включить в проект песню, которую он посвятил мне. Она так и называлась «Песня для Гриши». Наверное, мне польстило, что моей скромной персоне была посвящена песня. Она была сыграна и спета великолепно самим автором, Александром Гребенщиковым. За что ему большое спасибо. Саша очень талантливый музыкант и аранжировщик. Я часто ему говорил: - Почему ты не пойдешь играть к своему брату в «Аквариум»? На что он мне отвечал: - Это не мой стиль и не моя музыка. Я хочу делать то, что мне нравится, а не то, что делает Борис. Во всяком случае, это было честно по отношению к себе. http://smotri.com/video/view/?id=v486615aa4 После записи альбома «Полет в никуда», мы сняли музыкальный фильм и видеоклип. Клип мне не понравился, а вот фильм был очень классным. Совсем недавно московская студия выпустила его на DVD – носителе. Что ж неплохая память о моей работе над проектом. Альбом «Полет в никуда» был записан за три месяца непрерывной работы и издан на аудиокассетах. Мы сделали презентацию проекта в клубе «Континент» и больше не давали ни одного концерта. Я написал все песни к этому проекту, но не получил с него ни рубля. Кто заработал деньги, я до сих пор так и не выяснил. Да, честно говоря, меня это мало волновало. Мне была интересна сама идея всего этого, но не больше. Во мне проснулся какой-то нездоровый «альтруизм». Я не хотел зарабатывать деньги на музыке, потому что устроился на высокооплачиваемую работу. А музыка… Это стало хобби. После этого альбома я записал еще два, но это перестало меня интересовать, как музыканта. Иногда я думаю, зачем все это нужно, быть может, кто-то и зарабатывает на этом деньги, мне этого делать не хотелось. Убеждать людей в том, что моя музыка чего-то стоит, - возьмите, послушайте, при этом заискивающе смотреть в глаза продюссорам, спонсорам… После таких раскладов перестану себя уважать и превращусь в обычного попрошайку-музыкантишку. Я никогда не буду этим заниматься. Иногда я выступаю в клубах, но не из-за денег, а ради удовольствия. Потому что все заработанные деньги я пропиваю в том же клубе, в баре. Название группы сменил, так как религиозных оттенков там не стало, и группа «Трубный зов» превратилась просто в «Зов». Все стало просто и понятно – название из трех букв. Я закончил свой роман - «Полет в никуда». Нормальный и здравомыслящий человек, прочитав все это, выбросил бы эту писанину в мусорное ведро или сжег бы. Но так как рукопись очень сыра, гореть она не будет. Это не высокохудожественное произведение, как вы уже смогли определить, уважаемый читатель, а черт знает что. Может быть, наброски для чего-то большего. Мне бы хотелось еще порассуждать о нашей с вами жизни, но, быть может, за меня это уже сделали знаменитые философы этого мира. Суммировать все это, наверное, нет сил, да и особого желания. Наверное, надо бы подвести какой-то итог всему этому трактату, или, по крайней мере, сделать какой-то вывод. Умышленно не буду. Я просто положу авторучку на стол и пойду пить пиво в ближайший бар. Это лучший вывод, который я могу предложить вам и себе. Удачи! |
|