На главную Дмитрий Нагиев в театре Работы Д.Нагиева в кинематографе Работы Дмитрия Нагиева на телевидении У вас есть мнение? Выскажите его! Записи Фотографии и другие графические материалы Статьи о Дмитрии Нагиеве Непридуманные истории от Дмитрия Нагиева и Непридуманные истории о Дмитрии Нагиеве

Rambler's Top100

Глава девятая. Апогей.

Глава девятая. Апогей.

 

В этом месте надо сказать, что мне сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Мои родственники, видя, что я по любому рвусь в Питер, попросили пожить у них месяц покараулить кошечку, пока они сами не съездят в отпуск. Типа того – мне еще можно доверять, в том числе квартиру и животное. Я согласилась так энергично и быстро, что даже этим не вызвала подозрения. Родственники – святые люди. Таким образом, вырисовывалась радужная перспектива на лето – Питер, свобода и пустая хата. Что может быть лучше? Правильно, ничего.

Утрясли график отпусков, ВА проникся проблемой, ушел загорать в июне, ЮЭ достался грибной август, я же, как королева, поехала в Питер на весь июль.

Это было замечательное лето. Как-то так получалось, что все складывается само собой. Особо ничего не планировала, но все удавалось как нельзя лучше. Тогда я познакомилась с Л. и О., а потом на свою голову перезнакомила и их. Получилось, что приехала какая-то Norma с периферии, взбаламутила тихую невскую воду, начала вести телефонные переговоры, потом и личные встречи, разговоры, шутки, смех, совместные походы по улицам, паркам, пляжам, площадям и пригородам Санкт-Петербурга, совместный досуг с посещением заведений и фотографированием на память, потом опять длинные телефонные переговоры, расставание чуть ли не со слезами и вот, пожалуйста – дикая привязанность через годы и через расстояния.

Очень хорошо помню, как мы впервые увиделись с О. (ты позволишь, дорогая?). Я прожила в Питере уже недели две, немного заскучала. Пошла в интернет-кафе «Вирус», проторчала на форуме часа два, почитала последние сообщения, особенно тронули ее послания в никуда – она писала явно мне, а вот ответить-то вовремя я не могла, как быть? И решилась отправить ей письмо из двух строк: номер телефона и имя. Вечером жарю яичницу, слышу – звонок.
- Але.
- Здравствуйте, мне бы Людмилу, - незнакомый бархатный голос.
- У аппарата.
- Это О.
- О!
- Да, О.
- Привет! – и почему-то я начинаю хохотать. На том конце некоторое замешательство, но потом тоже смех. Отсмеявшись, мы договариваемся о встрече. Это просто необходимо, да.

Я-то бездельница, мне по фиг, куда, когда и во сколько, а у О. как по заказу завтра выходной. Чего тянуть, встречаемся завтра. Теперь самое смешное - мы не представляем, кто как выглядит. И начинаем описывать себя. Рост, вес, масть, возраст, одежда – ну как тут скажешь? Тупик. В результате я пообещала, что буду вся в белом, а О. сказала, что так уж и быть, возьмет в руки бутылку со спрайтом для особых примет, хотя я настаивала на журнале «Огонек». Мы встречаемся в 12 дня у Казанского рядом с памятником Кутузову (еще уточняю – там два Кутузова, у какого именно? – интеллигентная О. поправляет, что один не Кутузов, а Барклай-де-Толли).

На следующий я приехала к Казанскому за полчаса до встречи. Сначала ходила кругами, потом угомонилась и спряталась в тень. Было очень жарко. С моего наблюдательного пункта прекрасно просматривался Кутузов и его окрестности. Народу было много, и парочки, и одинокие, меня интересовали в этот раз исключительно женщины, брюнетки. Я ждала ее и пыталась определить навскидку, она или не она. Игра такая. Как потом оказалось, она занималась тем же самым – из какого-то укрытия наблюдала за памятником Кутузову и угадывала меня. Ровно в 12 – надо быть пунктуальной – я вышла из тени, и прямо навстречу мне шла О. в голубом и со спрайтом в руке. Да, знаменательная встреча. Мы встали друг напротив друга, сказали пару незначительных слов и пошли в одном направлении. Кто догадался – по моему любимому маршруту: к Дворцовой площади, постоять у воды, вымыть руки, через Дворцовый мост, на стрелку ВО, постоять у воды, через мост строителей (на мосту я вдруг сказала, что как раз строитель – мост по профессии, гыгы), повернуть к Петропавловке, постоять у воды, облокотясь на парапет, взмокнуть от жары и отправиться в Александровский парк.

По дороге мы мило беседовали. В основном – о ДН. О. рассказала, почему он. Я поняла, почему. Это очень романтично, у меня все не так. Тоже рассказала. О. смотрела с интересом – ну надо же. Потом мы решили, что надо присесть перекусить и выпить. Надо отдать должное О. – она молодец. В том плане, что сама на дух не выносит алкоголь, но за компанию готова выпить, допустим, пива. Иначе я бы выглядела законченной алкашкой. Представьте на минуточку: две милые дамы сидят за столиком, перед одной стаканчик свежевыжатого сока, а перед другой – бутылка водки в пересчете на пиво. Мы сидели в кафешке у БалтДома и чесали языками. Не знаю, как О., но меня не покидало чувство полного дежа-вю. Мне казалось, что я этого человека знаю давным-давно. Было очень комфортно с ней. Потом мы пошли гулять ногами. И тут сделали небольшую глупость – мы углубились в Петроградку. Там вроде бы все просто, улицы прямые, Большой проспект, с которого вообще невозможно потеряться, но нам повезло – мы забрели на улицу Б.Зеленина и забыли, как выйти обратно. При этом О. испытывала громадные душевные муки – как это она, коренная петербурженка, умудрилась потеряться в трех соснах, да еще ведя за руку гостя города! Я хохотала и говорила – не бери в голову, щаз куда-нибудь выйдем, О. от отчаяния была готова спрашивать дорогу у первых встречных курсантов, бомжей и алкашей. В итоге мы устали как собаки, сильно проголодались и решили вторично отобедать. Теперь я знаю, что в районе Петроградки все заведения общепита сконцентрированы в Александровском парке. Тогда же мы надеялись получить «весело и вкусно» в районе метро Чкаловская. Видимо, этот совместный голод нас и сплотил окончательно. Мы, не сговариваясь, сказали одну и ту же фразу – «а чего мы мучаемся, давай вернемся к Насте!» Так, мы вторично отобедали в шикарном месте, на долгие годы потом получившем кодовое название «У Насти» по имени официантки.

День пролетел незаметно. Все это время, что провела с О., я чувствовала какую-то особенную насыщенность происходящего. Не знаю, как сказать – бывает такое, что каждая минута – как час, а час – как день, а день – как жизнь. Возьму на себя смелость утверждать, что расстались мы друзьями.

Потом приехала из Москвы В. У нее была куча каких-то дел, но, несмотря на это, мы съездили в Ораниенбаум, полежали там на траве, а потом В. предложила мне поприсутствовать на настоящей репетиции. Это было безумно интересно и необычно – я оказалась в театральном институте, прошлась по его коридорам, потрогала стены, подышала запахами, пропиталась театральным духом. Получила сильнейший гормональный взрыв, но не буду об этом, гыгыгы.

И, безусловно, над всем над этим витал дух ДН. Он присутствовал незримо во всех наших мероприятиях. Казалось, что вообще все в Питере связано с ДН! Даже в распивочной палатке «Степан Разин» на Ленинском проспекте было не скрыться от его глаз – напротив висела афиша с его спектаклями. И, естественно, все разговоры с моими новыми подругами сводились, в конце концов, к нему.

Особенно много информации дала Л. Она несколько лет уже была по роду деятельности связана с компанией ДН, знала всех из его окружения лично, включая Сергея Роста и его маму, даже могла позвонить Диме на мобильный. Рядом с Л. я ощущала себя тоже причастной к чему-то такому.

Отпуск постепенно подходил к концу. А на конец у нас был намечен поход в театр на «Кысю». Мы купили билеты на первый ряд.

В один из прекрасных дней я проснулась в прекрасном настроении. Утром сбегала на пляж, позагорала на помойке, искупалась в луже, вымылась, привела себя в порядок и поехала в центр. Зачем-то полезла на Исаакиевский собор. Такая красотища, оказывается, этот вид сверху! Мама дорогая, дух захватывает. Причем, красиво все – куда бы ни посмотрел, пусть даже резко вниз, где кроме купола ничего не видать. Потом у меня была запланирована встреча с одним неизвестным Вовой-Питерским, там надо было отдать-передать-спросить, не более, но позабавилась я вволю. Мы договорились встретиться так же у Кутузова, и я, как неделю назад, выглядывала из-за колонны нового незнакомца. Когда он сам подошел ко мне, то я чуть не ахнула – это был русифицированный Энтони Куин, такой же седой, морщинистый и ветхий, подробности опустим, не о нем речь.

Так вот, с утра я находилась в сильном волнении, мне чего-то такого хотелось сделать. А ближе к вечеру, поняла чего именно: в этот день в ДК Ленсовета был «Эротикон». Ранее не планировалось идти на этот спектакль, мне он вообще не понравился, Л. тоже была к нему равнодушна. А тут я приехала к ней на работу, открыла рот и сказала – а поехали-ка к ДК Ленсовета, а давай-ка сходим на «Эротикон». Л. сначала удивилась – как? у нас же нет билетов! – А я нагло заявила, что мы пойдем к служебному входу, встретим там, допустим, Климушкина, он нас и проведет. Это была чистой воды афера, но благоразумная Л. почему-то согласилась.

Мы приехали как раз за пятнадцать минут до начала спектакля. Я потащила Л. к служебному входу – она даже не знала, где тот находится, предпочитая ходить в театр по парадной лестнице. Как по заказу на крыльце нарисовался директор ДН. Л. не успела еще ничего сказать, как Андрей все махом понял, распахнул служебную дверь и провел нас внутрь. Через лабиринт закоулков вывел в фойе и помахал ручкой – а места ищите сами, контрамарок у меня нет! Не беда. Мы сразу же пошли в буфет, взяли по 100 коньячка, потом прошли в зал и с невозмутимым видом сели на какой-то десятый ряд. Что удивительно, нас никто так и не прогнал, и никто не претендовал на эти дорогие, в общем-то, места.

Второй раз смотреть «Эротикон», да еще с Л., было намного легче. Спектакль уже не казался таким пошлым и вульгарным, а шутки – тупыми. Во время перерыва мы снова пошли в буфет, а по окончании спектакля решили поблагодарить Андрея и отправились за кулисы.

И тут же наткнулись на ДН. Я раскрыла рот от восхищения – он был в какой-то безумно красивой одежде и чуть ли не в косынке цвета американского флага. Он гордо спускался по лестнице, рядом – Андрей, а на расстоянии метра – свита. ДН узнал Л., она подошла близко к ним, о чем-то говорила, смеялась, Дима тянул к ней руки, а Л. тянула руки к Андрею, тут и я тоже присоединилась к компании и, поймав на себе взгляд ДН, ляпнула:
- Дима, а вы опять меня не вспомнили?

На что получила исчерпывающий ответ:
- Только тебя и вспоминал!

Потом Л. что-то щебетала, сказала, что на следующий спектакль у нас куплены билеты на 1 ряд, на что Дима ей великодушно ответил, что рад и будет ждать, и пусть она не стесняется, позвонит ему и он сам (САМ!!!) нас встретит и проводит, и все такое.

Потом Дима уехал на шикарном авто, а мы с Л. пошли к Насте и пили пиво и ели шашлык до тех пор, пока не опомнились, что того гляди разведут мосты, а нам еще ехать на Ленинский.

Дима вблизи оказался таким милым, что из моей башки напрочь вылетел все те мысли, что мешали жить последнее время (без комментариев).

Я гуляла по Питеру, обходила любимые места, ездила куда-то далеко, где еще не ступала моя нога, часами валялась на помоечном пляже возле дома, а вечерами встречала Л. с работы, и мы шли куда-нибудь пить пиво или чего-нибудь еще.

Наконец-то наступил тот день, когда нам надо идти на «Кысю». С утра позвонила Л. и сообщила сенсационную новость – оказывается сегодня же на спектакль идет РИ, мама Сергея Роста. И скорей всего нам придется находиться при ней. Я этому обстоятельству ни мало не удивилась – достаточно мельком увидеть РИ, чтоб понять, что такая тетка, как она, пойдет и на спектакль, и за кулисы, и в огонь, и в воду, и так далее, возможно даже по трупам.

Накануне я долго и мучительно писала письмо ДН (сейчас уже не вспомнить ни одного слова). Сначала я не хотела этого делать, потом подумала, что может не оказаться возможности сказать ему пару слов, а сказать их надо обязательно, а то как же живет ДН в неведении и так далее. Измарав несколько листов, сократила текст до минимума – только сухие факты и никакой лирики, убрала все деепричастные обороты и наречия, оставив только несколько глаголов, существительных и пару прилагательных для красоты. Написала на белой бумаге черными чернилами, сложила вчетверо и засунула в конверт. Потом достала, перечитала, хотела разорвать, но передумала – ах, была- не была! Я Диме подготовила сюрприз, долго искала по всему городу и наконец-то нашла то, что можно расценить как «что-нибудь от себя», но не личное, типа трусов с носками. В результате у меня был довольно-таки увесистый пакетик и дежурный букет из роз.

Когда мы встретились с РИ у входа, то сразу же стало понятно, что что-то будет. РИ вцепилась в нас мертвой хваткой. Оказалось, что у нее билеты на галерку, чуть ли не на последний ряд, что оттуда можно увидеть? И Л. пришлось звонить ДН объяснять, кто к нему вдруг пришел, и просить сделать что-нибудь. Пока Л. звонила, я ловила на нас удивленные взгляды со всех сторон – РИ лицом копия Сергей Рост, особенно когда тот в роли вселенской тещи. РИ громко разговаривала, поминутно дергая за рукав то меня, а то Л. Мы сходили в сортир, а потом направились и за кулисы. Нас пустили без звука – достаточно было охраннику показать на РИ.

За кулисами мы произвели фурор. Там была толпа народа, какие-то девочки сидели у стеночки, повсюду шныряли актеры, кто-то был уже в образе, а по центру служебного буфета стоял ДН во всей красе и с кем-то деловым беседовал. Как только вплыла РИ, все разом расступились, а Дима, прервав собеседника на полуслове, сделал шаг навстречу РИ и галантно поцеловал ее в щечку. Что тут началось! РИ запричитала громким голосом как же она рада видеть Димочку, да как он изменился, да как он хорошо выглядит, да какой он загорелый и так далее и так далее. К РИ со всех сторон подходили ее «мальчики» - друзья Сергея. Тут же появился Климушкин и Лифанов (они все вместе учились, РИ знает их чуть ли не с детства), началась всеобщая суета и братание. Мы с Л. ни на шаг не отходили от РИ и тоже оказались в центре внимания. Л. под шумок выпросила у Димы контрамарку для РИ, он широким жестом вынул из кармана как нарочно заготовленные билеты на 4 ряд. Еще немного, и у всех потекут слезы умиления. Потом я как-то быстро сориентировалась, потрогала за рукав Нагиева, пробормотала, что это, мол, опять я, уже с РИ, опять к нему, вот вам пакетик, цветы, а то завянут, и еще это, я обнаглела кончено, но вы уж (ты уж) извини (-те), я написала вам письмо как Татьяна Пушкина Евгению Онегину, гыгыгы. На удивление он смотрел ласково, кивал головой, типа я все понимаю, сам когда-то писал письма, с кем не бывает, пожал локоть, вскользь поцеловал, рукой окинул помещение - все это ваше! И удалился переодеваться, уже время ему на сцену.

Пока РИ тискали поклонники ее сына, мы взяли в служебном буфете коньячку, выпили, я даже успела покурить на нервной почве, и уже пора было в зал.

«Кыся» в Питере и «Кыся» на гастролях – это две большие разницы. Вообще, было такое ощущение, что играли только для нас. Каждая фраза звучала как-то иначе и с глубоким, тайным смыслом. Мы сидели как завороженные на своем первом ряду.

Во время антракта Л. позвонил Рост и спросил, что там с мамой. Л. сказала, что все очень хорошо, но лучше бы тебе приехать забрать ее.

Когда кончился спектакль и были подарены все цветы (я поперлась на сцену исключительно к Климушкину, эффектно обогнув очередь к ДН), мы снова пошли за кулисы, чтобы сдать с рук на руки неугомонную РИ. Она была вся в растрепанных чувствах и чуть ли не рыдала – так ей понравился спектакль. На этот раз дверь нам открыл Рост, взял маму за руку и повел ее в гримерку к Диме, так как она настаивала на встрече с ним. Мы с Л. стояли в пустом буфете и ждали. Потом вышла наконец РИ вся в слезах и цветах.
- Девочки, ах девочки! Дима такой…. такой… он просил вам передать цветы, это – для вас!

Мы в отказ – что вы, что вы, все только вам! Но РИ настаивает, а я смотрю, что у нее в руках три букета, один большой и два поменьше, из одной розы, но цветы абсолютно одинаковые. И РИ вручает нам по цветочку от Димы, на память и в знак, видимо, признательности.

И мы опять с цветами, только уже на этот раз не «для», а «от». Непередаваемые ощущения, правда!

Потом мы выкатились, наконец-то на улицу, проводили семью Ростов, помахали ручкой Диме на мерседесе, и пошли к Насте есть шашлык, пить вино и гулять.

А через день я уезжала домой, и шел дождь, просто ливень стеной! Я прижимала к груди несчастную розу, смотрела на вагон с надписью «Волга» и улыбалась.






Главная Театр Кино ТВ Форум Энциклопедия Звук Фото Пресса Истории от Д.Н.